– Конечно. Поэтому назовите мне несколько мест, где он имел обыкновение бывать, и людей, с которыми он знаком. Может, вы знаете бар, где он любил пропустить стаканчик-другой? У меня такое чувство, что я скоро его найду...

– О, это замечательно, замечательно! – всплеснула она руками и обрушила на меня поток восторженной благодарности.

Я ухитрился заставить ее замолчать, ни разу не воспользовавшись своим превосходством в физической силе. В течение минуты или около того она перечисляла людей, места, адреса, а я все это записывал. Потом она вдруг сказала:

– О, я забыла самое главное! То, из-за чего он разъярился и побежал искать мистера Трапмэна.

Почему-то именно в этот момент я ощутил, как холодок заструился у меня по спине. И моей спине отнюдь не становилось теплее по мере того, как она продолжала рассказывать.

– Видите ли, когда начались все эти проволочки, Джиппи сказал мне: «неладно что-то в датском королевстве» – это его любимое присловие, он его повторяет на каждом шагу.

– Так, допустим.

– И когда мы получили этот чек, только на восемьдесят два доллара, он завопил, что мистер Трапмэн, должно быть, великий мошенник и так далее. И... Да, я еще забыла сказать, что как раз вчера, часа за два до того, как Джиппи убежал, мы получили письмо от мистера Трапмэна. Он предлагал нам продать наши права на добычу нефти – всего за пять тысяч долларов. Тут Джиппи разошелся, кричал, что мистер Трапмэн пытается нас ограбить.

Она замолчала.

Я мысленно произвел некоторые арифметические действия и представил себе всю картину. Пять тысяч долларов равнялись шестой части от первоначального вложения Уилферов – это было легко подсчитать. Но если восемьдесят два доллара равнялись их месячному доходу от эксплуатации скважины, то пять тысяч были приблизительно равны их доходу за добрых пять лет – и даже больше, если учесть, что количество газа или нефти убывает с годами. А если это так, то вовсе на грабеж не похоже. В этой картине недоставало чего-то еще, помимо пропавшего мистера Уилфера. Но я не стал сообщать свои выкладки Одри, просто подождал, пока она заговорит сама.